Власти Германии наконец смогли признать собственные ошибки в энергетической политике, которые привели экономику некогда крупнейшего промышленного центра Европы к деградации и кризису. И этот кризис, который начался после 2021 года, никуда не исчез, он продолжается. Закрываются производства не только химического кластера и изготовителей удобрений, где газ (метан) является сырьем, но и автомобильной промышленности. Легендарный немецкий автопром не выживает без дешевых энергоресурсов, которые обеспечивала десятилетиями Россия. Нет российского газа — нет и немецкого автопрома, он просто не выдерживает мировой конкуренции с другими автоконцернами.
Немцы пытались всеми силами спасти свои автомобильные производства, сокращали персонал десятками тысяч. Число занятых сотрудников в автомобилестроительном секторе страны упало до минимума с 2005 года. Но это все равно не помогло. Немецкий Volkswagen, чтобы выжить, утвердил программу сокращения 50 тысяч рабочих мест и закрытие четырех заводов до 2030-го. Это лишь яркий пример. К маю 2026 года почти 20 процентов всех немецких компаний полностью прекратили производство внутри страны.
Какие же ошибки признал канцлер Германии Фридрих Мерц? Первая ошибка — это отказ от российского газа. До сих пор немецкие политики либо демонизировали российский газ, либо, как фанатики экологии, не замечали реальность вокруг.
Трубопроводный газ помешал Германии тем, что он из России, это понятно. Но чем немецким властям помешала атомная энергия? Она не имела никакого отношения к нашему государству, но демонизировали ее не хуже российского газа.
После аварии на японской атомной станции «Фукусима» паническая атака случилась по всей Европе. Тогда все страны испугались и решили одним махом отказаться от опасной генерации, даже Франция приняла такое решение. А там целых 57 атомных реакторов, в России и то меньше. Более того, атомные станции дают колоссальный объем от всей электроэнергии — 70 процентов. Такой зависимости от атомной энергии нет ни в одной стране мира. Но даже Париж тогда поддался пессимистическому настрою. Но это было в 2011 году.
Когда ситуация поутихла и более детально разобрались в трагедии, стало понятно, что Европа — это не Япония, здесь цунами ждать не приходится. Кроме того, можно строить реакторы уже более высокого уровня безопасности, чем на старой «Фукусиме». В итоге европейские страны включили разум и передумали закрывать АЭС. Все, кроме Германии. Даже Еврокомиссия встала на сторону атомной энергии, признав ее в итоге экологичной и разрешив использовать до полного энергетического перехода на возобновляемые источники энергии. Но немецкие политики так увлеклись новой идеей закрыть все атомные станции, что никого и ничего не слушали. Они просто сделали это. А теперь кусают локти. Раньше они сами себя обеспечивали атомной энергией и могли даже экспортировать ее, а теперь эту же самую атомную энергию импортируют у Франции.
Атомная отрасль давала Германии нечто очень важное — источник постоянной, прогнозируемой энергии, то есть была гарантированным ее поставщиком, в отличие от ветра, солнца и воды, на которые немцы сделали ставку. Европа уже знает периоды, когда вдруг ветер стихает на неделю, причем даже не в одной стране, а по всей европейской территории. Этим летом ЕС столкнулся с непредсказуемой засухой Дуная, которая выбила и гидроэнергетику, и даже частично атомную энергетику, так как вода используется для охлаждения реакторов. Именно поэтому нужен не один, а несколько гарантированных источников энергии. На солнце, ветре и воде далеко не уедешь. Атом и газ — это как раз оно самое.
Но тот же самый слепой фанатизм сработал и в отношении российского газа. Десятилетиями Германия была первой в Европе и процветала благодаря дешевым энергоресурсам из России, ей все в Европе завидовали, критиковали «Газпром» за особое ценовое предложение для немцев — и тут неожиданно в 2021-м российский газ становится врагом номер один для Берлина. Некоторые политики даже не стеснялись манипулировать, что это Россия якобы по собственной воле стала зажимать газ Германии и провоцировать рост цен. Хотя там начались технические проблемы: сначала Канада не отдавала из ремонта необходимое оборудование, а потом и вовсе был совершен теракт под водой, в результате чего остановили и «Северный поток — 1», и «Северный поток — 2». Но даже не это изначально спровоцировало рост цен в 2021 и 2022 годах, когда действительно случилось небывалое в истории удорожание газа — до нескольких тысяч за тысячу кубометров против традиционных 400 долларов.
Тот кризис невозможно было избежать, и создали его сами европейские политики, которые прямо-таки гнобили собственные компании за инвестиции в газ, нефть и уголь и требовали от них вкладываться в солнце, ветер и воду, то есть в ВИЭ. Нефтяники это и сделали. Годы такого перекоса привели к дефициту на газовом рынке. И уже на это наложились проблемы с поставками газа из России не по ее вине. Если бы при этом российский газ удалось сохранить, то немцы намного легче прошли бы этот энергетический кризис, да и все последующие.
В этом же году появились новые сложности — отсутствие катарского СПГ на мировом рынке. Но для Европы это был не самый крупный поставщик. Если бы атомная энергия и российский газ продолжали поступать на немецкий рынок, то сама Германия переживала бы все проще и в целом европейский рынок тоже. Цены на споте выросли, но не более чем в два раза, как сейчас. Потому что выпадение таких энергетических мощностей отражается сразу на всей территории ЕС. Ведь Германии же надо откуда-то брать хотя бы часть энергии взамен выпавшей.
СПГ физически, конечно, заместил российский газ, пусть и частично. Но по цене и стабильности этого сделать никто не смог и не сможет. СПГ — это не стабильные и гарантированные поставки, как трубопроводные из России с понятной и низкой ценой. За СПГ немцам еще нужно бороться, то есть предложить цену больше, чем азиатские покупатели. Вместо понятной игры на газовом рынке получили глобальную конкуренцию, где правила и цены варьируются от каждого чиха и изменения мировой ситуации. А теперь Мерцу остается вздыхать и сожалеть, что он бы тогда так не сделал.
Источник
