МОСКВА, 4 сен — ПРАЙМ, Сергей Тягай. Потенциальный выход Венесуэлы из ОПЕК, активно обсуждаемый в последние дни, является событием, символическое и институциональное значение которого неизмеримо выше сиюминутного воздействия на нефтяной рынок. Информация о том, что Каракас рассматривает возможность выхода из организации, членом-основателем которой он являлся на протяжении более 65 лет, стала очередным свидетельством тектонических сдвигов в глобальной энергетической архитектуре.

С практической точки зрения, немедленный выход Венесуэлы из ОПЕК не приведет к сколько-нибудь заметному росту мирового предложения нефти, уверены эксперты. Страна в настоящее время добывает, по различным оценкам, около 1,1–1,2 миллиона баррелей в сутки, что составляет лишь треть от показателей конца 1990-х годов и значительно уступает ее номинальным мощностям.

Как отмечает старший аналитик по нефтегазовому сектору Инвестбанка «Синара» Алексей Кокин, Венесуэла, подобно Ирану, уже давно фактически не связана системой квот ОПЕК из-за санкционных ограничений и глубокой деградации собственной нефтяной отрасли.

По его словам, потенциальное увеличение производства до 2–2,5 миллиона баррелей в сутки возможно лишь в среднесрочной перспективе на горизонте трех-пяти лет и потребует масштабных инвестиций, прежде всего в восстановление изношенной инфраструктуры.

И здесь контраст с ОАЭ, чей выход из ОПЕК был мотивирован желанием использовать уже созданные и оплаченные мощности, в данном случае очевиден. Венесуэла располагает главным образом колоссальными потенциальными ресурсами (доказанные запасы оцениваются более чем в 300 миллиарда баррелей), а не готовыми к немедленной эксплуатации мощностями.

Ключ к пониманию происходящего лежит не в настоящем, а в будущем Венесуэлы. Именно возможное восстановление добычи с привлечением американского капитала является главным мотивом для пересмотра членства в картеле. Если американские компании действительно вложат значительные средства в венесуэльскую нефтяную промышленность, Каракас, вероятно, захочет заранее избавиться от любых обязательств по ограничению производства, которые могут помешать наращиванию экспорта.

Между странами уже ведутся переговоры о масштабной сделке, которая может предусматривать долгосрочную аренду или приобретение американскими компаниями крупной доли в венесуэльских месторождениях, общие запасы которых оцениваются в 65 миллиардов баррелей.

Старший аналитик УК «Первая» Анна Бутенко также считает перспективы американских инвестиций центральным фактором. «Основной вопрос в том, решатся ли американские компании существенно нарастить инвестиции в Венесуэлу, чтобы восстановить инфраструктуру и вернуть добычу к прежним уровням. Но даже если это и произойдет, то займет не один и не два года»,— поясняет аналитик.

Возможный выход Каракаса органично вписывается в новую политическую конфигурацию, сложившуюся вокруг Венесуэлы. После радикальной смены политического курса и задержания бывшего президента Николаса Мадуро, Вашингтон получил беспрецедентные рычаги влияния на венесуэльскую нефтяную отрасль.

При этом для Вашингтона Венесуэла представляет интерес не только как источник дополнительных объемов, но и как поставщик тяжелой нефти, близкой по характеристикам к канадскому сырью.

«Главный источник нефти для США – Канада, с которой сейчас идет торговая война, но у которой пока нет другого рынка сбыта. Возможно, на действительно длинном горизонте США могут заменить часть канадской нефти венесуэльской, тем более что у двух стран есть сходство – преобладание в ресурсах очень тяжелых, вязких нефтей, которые нужно разбавлять перед транспортировкой», — говорит Кокин из «Синары».

Таким образом, выход из ОПЕК может рассматриваться как часть более масштабной договоренности о допуске американского капитала и установлении контроля над сырьевыми потоками западного полушария.

В свою очередь, по мнению директора по маркетингу УК «Гамма Групп» Андрея Сурикова, вся цепочка событий вокруг Венесуэлы — смена власти в Каракасе, изоляция прежнего руководства и разговоры о выходе из ОПЕК — выглядит как удар по позициям Китая.

«Для Пекина такой сценарий означает потерю миллиардных вложений и стратегического плацдарма в Латинской Америке, а также доступа к сравнительно дешевому сырью», — говорит он.

Хотя непосредственное влияние на баланс рынка может быть ограниченным, политическое и институциональное значение выхода Венесуэлы для ОПЕК трудно переоценить. Эта страна стояла у истоков создания организации в 1960 году, а ее министр нефти Хуан Пабло Перес Альфонсо сыграл одну из ключевых ролей в формировании картеля. Потеря одного из «отцов-основателей» является мощнейшим психологическим и репутационным ударом по альянсу.

Как отмечает доцент кафедры политического анализа и социально-психологических процессов РЭУ им. Г.В. Плеханова Павел Севостьянов, сегодня Венесуэла участвует в ОПЕК+ формально и освобождена от действующих ограничений по добыче.

Доцент Финансового университета при правительстве РФ Валерий Андрианов также поясняет, что Венесуэла не входит в систему квот наравне с Ираном и Ливией, что было сделано специально из-за трудной ситуации в их нефтяной промышленности. «Поэтому выход Венесуэлы не приведет к изменениям с точки зрения добычи, но это очень важный психологический удар для альянса», — считает эксперт.

«У ОПЕК нет штрафов за превышение квоты, арбитража и способа принудить участника к исполнению обязательств. Договоренности держатся на взаимном ожидании: страна сокращает добычу пока уверена, что тоже делают остальные,– говорит доцент кафедры финансов и кредита Университета управления «ТИСБИ» Ольга Дорошина. — Но весной эта формула работать перестала. Объединенные Арабские Эмираты объявили о выходе в апреле и оформили его к 1 мая, хотя устав организации отводит на процедуру срок до начала следующего календарного года. Претензий никто не предъявил, и остальные участники получили представление о том, на каких условиях можно уйти».

Таким образом проблема ОПЕК заключается не просто в уменьшении числа членов, а в стремительном снижении дисциплины и росте внутренних противоречий. Как отмечает Bloomberg, потеря двух стран приводит к снижению производственных мощностей ОПЕК более чем на 5 миллионов баррелей в день, что эквивалентно примерно 17% от объема, находившегося у основных членов альянса в начале года. Это усиливает конкуренцию между бывшими союзниками за долю рынка и может привести к повторению ценовой войны, подобной той, что разразилась в 2020 году.

Снижение влияния ОПЕК означает, что рынок нефти лишается одного из ключевых механизмов стабилизации. В условиях, когда главный инструмент картеля — возможность свободного маневрирования поставками — парализован геополитическими конфликтами и разрушением инфраструктуры, любая неопределенность будет быстрее конвертироваться в волатильность цен.

Но главным испытанием для будущего ОПЕК станет не судьба Венесуэлы, а готовность Саудовской Аравии и других крупнейших производителей Персидского залива продолжать нести основную нагрузку по регулированию рынка. Если конфликт на Ближнем Востоке завершится и добыча в регионе восстановится, мировые рынки могут столкнуться с избытком нефти. В такой ситуации Эр-Рияду придется выбирать между поддержкой цен за счет собственного сокращения добычи и защитой своей доли рынка, что может стать новым источником раскола.

Таким образом, возможный выход Венесуэлы из ОПЕК — это не столько «нефтяное» событие, сколько геополитическое. Оно наглядно демонстрирует, как смена политического курса в отдельно взятой стране, находящейся под давлением Вашингтона, может стать катализатором для эрозии системы коллективного управления мировым нефтяным рынком, формировавшейся на протяжении десятилетий. Это событие знаменует собой переход к более фрагментированному, конкурентному и волатильному рынку, где доминирующую роль играют не решения картеля, а национальные интересы крупнейших игроков и их геополитические альянсы.