Сюжет, в котором венгр спасает русско-сербскую дружбу, достоин Гашека, но происходит в наши дни. К нему сводится сделка, по которой венгерская компания MOL выкупает у российского «Газпрома» контрольный пакет акций сербской нефтегазовой компании НИС.
Юридически обязывающее соглашение, предваряющее сделку, было подписано на этой неделе. Если в марте, как планируется, процесс смены собственника будет оформлен окончательно, президент Сербии Александр Вучич облегченно вдохнет: опять пронесло.
НИС значит «Нефтяная индустрия Сербии» («Нафтна индустрија Србије»). Громкое название соответствует содержанию: это балканская энергетическая империя, бриллиант в короне которой — нефтеперерабатывающий комплекс в Панчево. Создавалась компания при власти коммунистов, после развала Югославии некоторое время оставалась в собственности сербских властей, а в 2008 году при прозападном президенте Борисе Тадиче «Газпром» выкупил 51 процент акций. Понимающие поздравляли с покупкой: речь шла о государственнообразующем предприятии, главном налогоплательщике республики. Такое добро абы кому не доверишь. Сербы русским доверили. Сербское государство осталось вторым по значимости акционером НИС.
В начале 2025 года президент США Джо Байден, в склеп истории сходя, ввел против НИС блокирующие санкции под предлогом российского участия в ней. Он не сделал этого раньше, поскольку запрет на сотрудничество со столь значимой компанией грозил парализовать сербскую экономику и ввергнуть республику в энергетический коллапс. Ссориться с Белградом настолько сильно Вашингтон не планировал и уговаривал сербов выгнать русских «по-хорошему». Но накануне отставки проблемы балканских индейцев американского шерифа уже не волновали. Он хотел на прощание уязвить Россию, а все последствия оставлял в приданое приходящей администрации Дональда Трампа: пусть, мол, она с сербами разбирается, если ей надо. Она разобралась.
На протяжении года Трамп неоднократно переносил сроки вступления в силу санкций против НИС. Не стоит считать, будто он глубоко погружен в проблемы сербского народа. Это сербы в лепешку разбивались, чтобы в Белом доме поняли, насколько критичен для них вопрос санкций. Вучич лично выступал с апокалиптическими прогнозами в духе «дров осталось на неделю», одновременно давя на жалость и Вашингтону, и Москве.
Американцы подталкивали Белград к национализации НИС — насильственному вычеркиванию «Газпрома» из числа собственников. Это грозило стать фатальным для российско-сербских отношений, поскольку в Москве ни отдавать этот актив, ни продавать по заведомо заниженной цене не хотели. А у сербского правительства попросту не было таких денег, чтоб выкупить российскую долю в НИС.
Тут-то на выручку и пришли венгры, премьер-министр которых Виктор Орбан может похвастаться хорошими отношениями с президентами всех трех стран: России, Сербии и США. Венграм НИС тоже была не по средствам, но к проекту привлекли ОАЭ (в первую очередь государственную компанию ADNOC), после чего вопрос был решен на самом высоком уровне. Венгерские власти впервые упомянули о возможности выкупа российской доли в НИС в тот же ноябрьский день, когда Владимир Путин принимал в Кремле Орбана. А Вучич в те минуты, вероятно, молился, чтоб сделка состоялась.
Теперь многие могут быть довольны — и прежде всего, конечно, венгры. Орбан не впервые выручает Сербию, но на сей раз ему особенно выгодно ее выручить: Венгрия получает ценный актив, воспользовавшись тем, что Трамп сделал для Будапешта исключение и пообещал не препятствовать его взаимодействию с Россией по энергетике. Рациональная и прозорливая внешняя политика Орбана должна была получить от истории какое-то поощрение — и вот, получила.
Довольна должна быть Сербия, которая из-за НИС ходила по острию ножа. Там не хотели портить отношений с Россией, но превратить в токсичный актив предприятие, которое обеспечивает топливом половину республики, — это непосильная жертва. В начале декабря Вучич выступил с очередным драматическим прогнозом о том, что республика обеспечена топливом только до конца января, поэтому в середине января Сербия будет вынуждена ввести в НИС собственную администрацию, а затем предложить России «максимально возможную цену».
Трамп тоже может быть доволен собой: не он начал эту войну, но он дал ей завершиться в его любимой форме — в виде сделки, при которой каждый что-нибудь выиграет. Президент США мог довести ситуацию до крайностей, но подождал, пока для НИС был найден покупатель, и отказался от программы-максимум, по которой вся эта ситуация должна отравить отношения Москвы и Белграда.
Но себя мы обманывать не будем: добрый дядя Сэм — персонаж вымышленный. Реальный американец не добр. Несмотря на то что США приостановили действие части санкций, чтоб сделка была возможной, работу завода в Панчево они продолжили блокировать, то есть разговор с сербами был предельно жестким. А то, что Вучичу все эти месяцы удавалось выкручиваться, стоило ему унижений национального масштаба.
Например, сербские власти уступили сыну Трампа под строительство отеля комплекс разрушенных зданий бывшего Генштаба в Белграде, который многие в республике хотят сохранить как памятник агрессии НАТО.
Известно, как ведет дела Трамп, поэтому задабривание его семьи было актом понятным, оставаясь при этом отвратительным, как и все, что предшествовало сделке. А там ведь полный набор шаблонов бандитского капитализма: шантаж, рэкет, рейдерский захват.
Сделки с американским участием всегда имеют тошнотворный привкус — устойчивый, как курс их власти. Неважно, кто в Белом доме — Байден, Трамп или Камала Харрис, — США все равно движутся в том направлении, которое взяли десятилетия назад: на оттеснение России, во-первых, от европейской энергетики, во-вторых — от Балкан как региона. Иногда корректируются методы, никогда — сама цель.
Источник
