МОСКВА, 2 апр — ПРАЙМ. Военный конфликт на Ближнем Востоке существенно изменил положение России на мировом энергетическом рынке. Если в начале 2026 года нефть Urals торговалась в диапазоне 40–45 долларов за баррель под давлением санкций, то сейчас ее стоимость на западном побережье Индии достигла почти 100 долларов – максимума с начала 2022 года.

Парадоксально, но США, стремясь стабилизировать мировой энергетический рынок, временно ослабили санкции против российской нефти. Сначала Индии сроком на месяц разрешили закупать российскую нефть с танкеров в море, а затем также на месяц отменили санкции на все углеводороды, загруженные до 12 марта. В результате, по данным Financial Times, доходы России от нефтяного экспорта сейчас составляют до 150 миллионов долларов в день.

Помимо нефти, рост цен затронул и другие ключевые товары российского экспорта – газ, уголь, удобрения и нефтехимию. Казалось бы, такой приток экспортной выручки должен укрепить рубль и снизить инфляцию. Скорее всего, мы и увидим этот эффект, правда, с временным лагом между повышением цен на сырье и притоком экспортной выручки, который Банк России оценивает примерно в два месяца. Однако на практике влияние нефтедолларов на курс в значительной степени нейтрализуется бюджетным правилом после того, как Минфин возобновит приостановленные в марте операции на валютном рынке.

Более того, возникают новые проинфляционные риски. В случае затяжного характера нарушений условий торговли, связанных с военными действиями, удорожание сырья, усложнение логистических цепочек и рост транспортных расходов могут увеличивать инфляцию в странах-импортерах энергоресурсов и продовольствия. Это может переноситься в рост стоимости импорта и для России – прежде всего, в отношении импорта продовольствия, но также, возможно, электроники, медикаментов и комплектующих.

Закрытие популярных туристических направлений может создать дисбаланс между спросом и предложением на внутреннем рынке. Повышение экспортных цен на сырьевые товары российского экспорта может влиять на решения компаний о большей привлекательности поставок на экспорт по сравнению с внутренним рынком. Но надо иметь в виду, что влияние этого механизма на внутренние цены существенно ограничивается действием демпферного механизма (например, для бензина), а также экспортными ограничениями и пошлинами, и другими инструментами, которые применяются для стабилизации внутреннего рынка.

В случае, если высокие цены на нефть приведут к кризису в мировой экономике, как это было, например, в 70–80-х годах, то со временем экономический кризис приведет и к сокращению производства, а затем – и спроса на сырье, включая товары российского сырьевого экспорта.

В итоге, как считает Банк России, эффект конфликта на Ближнем Востоке для российской экономики будет зависеть от продолжительности и масштаба этих геополитических событий. На краткосрочном горизонте эффект может быть больше дезинфляционный, но в случае, если конфликт затянется и перебои в поставках вызовут серьезный шок предложения в мировой экономике, не исключено, что проинфляционные эффекты от ближневосточного кризиса для России перевесят потенциальные выгоды.