МОСКВА, 27 авг — ПРАЙМ, Сергей Тягай. Модель по поддержанию стратегического нефтяного резерва (SPR) США, созданная для защиты от перебоев с поставками, переживает самый глубокий кризис за всю историю. По состоянию на середину августа 2026 года объем запасов рухнул до минимальных отметок с начала 1980-х годов. Аналитики уверены: сложившаяся ситуация — прямой результат целенаправленных действий властей и геополитических потрясений, последствия которых могут стать поводом для нового витка инфляции и логистического коллапса в Соединенных Штатах.

Согласно данным Министерства энергетики США, на середину августа 2026 года объем SPR сократился до 293,4 миллиона баррелей. Это самый низкий показатель с 31 декабря 1982 года. Резерв впервые за более чем 40 лет опустился ниже психологически значимой отметки в 300 миллионов баррелей.

Для понимания масштаба: номинальная вместимость хранилищ составляет 714 миллионов баррелей. Таким образом, текущий уровень наполнения достигает лишь 41,1% от разрешенной емкости. Для сравнения, исторический максимум был зафиксирован в январе 2010 года, когда резервуары были заполнены до 726,6 миллиона баррелей.

Главной причиной столь стремительной «разгрузки» стала масштабная интервенция на рынке, инициированная администрацией президента Трампа. Как отмечает портфельный управляющий УК «Альфа-Капитал» Дмитрий Скрябин, поводом послужил геополитический кризис.

В марте 2026 года Трамп санкционировал беспрецедентное изъятие из резерва в объеме 172 миллионов баррелей. Это стало частью скоординированных действий 32 стран-членов Международного энергетического агентства (МЭА), которые в совокупности высвободили на рынок 400 миллионов баррелей. Как подчеркивает Скрябин, это крупнейшая единовременная мобилизация в истории МЭА, а изъятие США стало абсолютным рекордом для страны.

До начала кризиса, то есть до конца февраля, резерв держался на уровне около 415 миллионов баррелей (уже будучи достаточно «потрепанным»). С начала марта по середину августа из резерва фактически ушло примерно 120–122 миллиона баррелей, что составляет около 70% от объявленного президентом объема изъятия.

Более того, по предположению старшего аналитика по нефтегазовому сектору Инвестбанка Синара Алексея Кокина, вполне возможно, что стратегические запасы снизятся еще сильнее.

Интересно, что уменьшение государственных запасов компенсируется ростом частных. Как указывает Тамара Сафонова, доцент Президентской академии, общие запасы сырья в стране (стратегические плюс коммерческие) оцениваются в 722 миллиона баррелей. Снижение SPR сопровождается увеличением коммерческих запасов (429 миллионов баррелей), которые американские компании реализуют по текущим высоким рыночным ценам.

Однако здесь важно понимать механику процесса. В апреле 2026 года Министерство энергетики США объявило тендер на передачу 30 миллионов баррелей нефти из национального стратегического резерва с обязательным последующим возмещением.

Согласно условиям, компании, получившие нефть из стратегического резерва, должны начать возвращать ее с января 2027 года и в объеме на 18% больше, чем взяли. Если запасы будут возмещены, то ничего критического не произойдет.

Как отмечает Дмитрий Скрябин, если все контрагенты выполнят обязательства, резерв в итоге должен получить обратно больше нефти, чем было изъято — порядка 200 миллионов баррелей с учетом премий. «Формально это временное кредитование рынка«, — говорит он.

По мнению эксперта, ждать «коллапса США» от сокращения стратегического резерва не стоит, однако этот факт создает важный долгосрочный риск: обязательства по возврату нефти будут поддерживать повышенный спрос на сырье в течение ближайших 1–2 лет, что может сдерживать снижение цен.

В то время как одни эксперты видят в ситуации лишь временную разбалансировку, другие бьют тревогу по поводу физической сохранности самих хранилищ. Руководитель проектов КГ «Полилог» Евгений Зленко указывает на критическую инженерную проблему.

Дело в том, что извлечение нефти происходит методом вытеснения: на дно закачивается пресная вода, которая поднимает углеводороды наверх. Однако вода, контактируя с солью, запускает процесс выщелачивания. И каждый цикл откачки увеличивает объем каверны, истончает перемычки и своды, делая их менее устойчивыми.

«США подошли к риску необратимого повреждения самих хранилищ из-за того, что необходимый баланс нефти и воды в них нарушается», — предупреждает Зленко.

Эта проблема накладывается на вопрос физического дефицита сырья. Несмотря на высокую загрузку НПЗ (к середине августа они работали на 97% мощности) и рост добычи в США до 13,8 миллионов баррелей в сутки, рынок испытывает напряжение.

Наблюдается сокращение импорта нефти до 6,6 миллионов баррелей в сутки и рост экспорта (до 4,1 миллиона баррелей в сутки). Однако Ормузский пролив остается перекрытым, и движение судов из Персидского залива не возобновилось. К этому добавились удары хуситов по крупнейшим нефтяным объектам Саудовской Аравии, что выбило с рынка значительные объемы сырья.

Администрация Трампа, по мнению экспертов, занимается информационными интервенциями, пытаясь сдержать бумажные котировки, но реальный дефицит физической нефти никуда не делся.

Самая тревожная часть прогнозов касается внутреннего топливного рынка США. Несмотря на попытки властей стабилизировать ситуацию, цены на заправках уже пошли вверх, и средняя розничная цена на бензин по стране достигла 4 долларов за галлон, что на 0,9 доллара больше, чем за аналогичный период 2025 года. Однако куда более тяжелая ситуация сложилась с дизельным топливом, цена которого взлетела до 5,5 доллара за галлон (+1,7 доллара к прошлому году).

А это структурная дилемма. Из тяжелой нефти, которую США привыкли экспортировать или перерабатывать, можно производить либо авиакеросин, либо дизель. Первый критически необходим для военных кампаний Пентагона, второй — для экономики страны. Вашингтону придется делать болезненный выбор между обеспечением военных нужд и гражданской логистикой.

Для американской экономики проблема дизеля стоит особенно остро. В отличие от бензина, спрос на дизельное топливо практически неэластичен. Почти все товары в Штатах доставляются грузовиками с дизельными двигателями. Сократить потребление дизеля сложно даже при резком росте цен. Если дефицит ударит по базовой логистике, последствия будут ощущаться во всех секторах — от сельского хозяйства до розничной торговли. Поэтому, по мнению экспертов, администрация Трампа, скрывая масштаб бедствия, лишь откладывает неизбежное.

Мировой рынок замер в ожидании развязки ситуации в Ормузском проливе. Аналитики Bank of America (BofA) дают сухие, но пугающие цифры. По их оценкам, только для относительной стабилизации рынка трафик в Ормузе должен восстановиться примерно до 80–100 судов в день. На текущий момент этот показатель едва достигает 5–10 судов.

Эксперты банка предупреждают, что цены на нефть могут продолжить рост и зимой. Если пролив не будет открыт, то на рынке уже возникла реальная нехватка не только сырья, но и продуктов переработки — дизеля, бензина и природного газа. Перспективы скорого восстановления судоходства, по оценке BofA, «колеблются на нулевом делении».

Таким образом, ситуация со стратегическим резервом США перестала быть просто техническим показателем. Она трансформировалась в индикатор глубины кризиса, затронувшего физическую инфраструктуру хранения, государственные финансы и реальный сектор экономики. Временное кредитование рынка нефтью может обернуться для Вашингтона долгосрочными обязательствами и неконтролируемым ростом цен на топливо, который ударит по кошельку каждого американского потребителя.