Долгое время на крипторынке доминировал стереотип: дорогой Ethereum — для китов, а обычным пользователям место на «втором этаже». Миллиарды долларов питали экосистемы, бизнес-модель которых сводилась к простому посредничеству: проекты оптом закупали пространство в главной сети, чтобы предоставлять клиентам более доступные транзакции.
Роллап-центричная стратегия казалась незыблемой вплоть до февраля 2026 года, когда сооснователь Ethereum Виталик Бутерин обозначил смену вектора: базовый уровень готовится к технологическому рывку, и сеть больше не нуждается в централизованных «брендированных шардах».
На фоне нового плана масштабирования Strawmap рынок оказался на пороге масштабных перемен. Разбираемся, почему концепция дешевых транзакций исключительно на втором уровне устарела и как ведущие L2-сети ответят на новые условия игры.
С 2020 года дорожная карта Ethereum строилась вокруг роллапов. Предполагалось, что основная сеть останется дорогим, медленным, но безопасным фундаментом, а вся пользовательская активность переместится в блокчейны вроде вроде Optimism, Arbitrum и Base.
В начале 2026 года Бутерин фактически разорвал этот социальный контракт. Его программные заявления в X стали сигналом к радикальному пересмотру архитектурных приоритетов.
Для инвесторов это повод переоценить капитализацию L2-токенов, полезность которых базировалась исключительно на нарративе «спасения» Ethereum от высоких комиссий. Для разработчиков ситуация выглядит как ультиматум: предложить по-настоящему уникальный продукт или превратиться в лишнее звено в цепочке распределения газа.
Возник парадокс: пока индустрия создавала сотни роллапов для разгрузки мейннета, сам Ethereum перестал нуждаться в них в прежнем формате. За этим сдвигом стоят системные проблемы L2-решений с децентрализацией и готовность основного блокчейна к агрессивному масштабированию.
Триггером недовольства Бутерина стали техническая стагнация и нежелание L2-команд переходить к реальной децентрализации. Еще в 2022 году он предложил трехступенчатую систему оценки зрелости роллапов: от Stage 0 (полный контроль разработчиков) до Stage 2 (безопасность обеспечивается исключительно кодом и криптографией).
К началу 2026 года выяснилось, что прогресс на пути к Stage 2 оказался значительно медленнее, чем оптимистично ожидали в Ethereum Foundation. Большинство крупнейших сетей застряли на первой стадии. Они сохраняют «тренировочные колеса» — советы безопасности, мультисиги и администраторские ключи, позволяющие вручную менять состояние блокчейна.
Проблема кроется не только в технической сложности. Бутерин обратил внимание на системный конфликт интересов: многие проекты сознательно тормозят передачу управления сообществу.
Причины варьируются от желания сохранить устоявшуюся бизнес-модель до стремления соответствовать требованиям регуляторов. Некоторые разработчики прямо заявляют об отказе от кардинальных изменений в угоду институциональным клиентам, которым нужна опция цензурирования транзакций или блокировки активов. Такой подход плохо сочетается с принципами экосистемы Ethereum.
Ключевые проблемы современных L2-решений:
По мнению Бутерина, если проект не способен или принципиально не хочет достичь второй стадии децентрализации, его нельзя считать полноценной частью Ethereum.
Пока проекты второго уровня буксовали на этапе частичной централизации, исследователь Ethereum Foundation Джастин Дрейк представил strawmap — масштабный документ, очерчивающий новые горизонты и темпы развития сети.
Дорожная карта описывает примерно семь запланированных хардфорков до 2029 года. Ожидается, что обновления будут выходить каждые шесть месяцев. По словам Дрейка, активное применение искусственного интеллекта в процессе разработки может заметно сократить эти сроки.
Апгрейды консенсус-слоя следуют «звездной» схеме наименований (Altair, Bellatrix, Capella, Deneb, Electra, Fulu). Только два из них имеют утвержденные названия — Glamsterdam и Hegota. Их развернут уже в 2026 году.
Strawmap фактически превращает Ethereum в прямого конкурента собственным роллапам. Заявленные цели по производительности выглядят угрожающе для проектов, чья бизнес-модель строится на перепродаже дешевого газа:
Особое внимание Бутерин уделил сокращению времени создания блоков. 12 секунд — слишком долго для современных децентрализованных приложений.
Ускорение сети запланировано в несколько этапов: сначала с 12 до 8, затем до 6, 4 и 2 секунд. Главное условие — оптимизация P2P-взаимодействия между узлами для распространения блоков без избыточной нагрузки на сеть. Параллельно планируется сократить время финализации транзакций с 16 минут до 6–16 секунд.
Для этого потребуются существенные изменения на уровне исполнения, включая переход на постквантовую криптографию с использованием хеш-подписей.
Заявления об утрате актуальности текущей модели L2 вызвали бурные дискуссии среди руководителей проектов. Фокус быстро сместился с технических аспектов на вопросы защиты рыночной капитализации.
Наиболее жесткую позицию занял сооснователь Offchain Labs Стивен Голдфедер. Он подчеркнул, что Arbitrum изначально не задумывался как «сервис для Ethereum». Мейннет выступает лишь уровнем безопасности расчетов, тогда как L2-сети представляют собой самостоятельные экономики.
В качестве аргумента Голдфедер напомнил о периодах пиковой нагрузки: тогда Arbitrum и Base суммарно обрабатывали свыше 1000 TPS, пока показатели основной сети оставались на отметке 15–20 TPS. Он предупредил: если Ethereum начнет обесценивать роль роллапов, институциональные игроки предпочтут запускать суверенные L1-блокчейны, что приведет к окончательной фрагментации ликвидности.
Создатель Base Джесси Поллак попытался сгладить углы. Он согласился, что решения второго уровня не должны оставаться «просто дешевым эфиром», и сместил фокус на пользовательский опыт. Команды делают ставку на абстракцию учетных записей, упрощение онбординга и уникальные функции. Поллак уверен: даже при быстром базовом уровне аудитории требуются удобные интерфейсы, которые мейннет по своей природе предоставить не может.
Сооснователь StarkWare Эли Бен-Сассон отреагировал с иронией. Он заметил, что «новое видение» Бутерина описывает то, над чем Starknet работал последние несколько лет — систему на базе доказательств ZK-STARK с высокой производительностью и курсом на децентрализацию (Stage 2).
За этими дискуссиями кроется фундаментальная проблема: L2-командам предстоит заново обосновывать ценность своих токенов. Если функция масштабирования будет успешно реализовываться на первом уровне, проекты рискуют утратить популярность.
Скепсис Бутерина в отношении «роллап-центричной» модели вступает в противоречие с маркетинговыми стратегиями, годами опиравшимися на символическую близость к мейннету Ethereum как главному источнику легитимности.
Бутерин предложил отказаться от жесткого противопоставления сетей L1 и L2 в пользу концепции «спектра возможностей». Проекты будут классифицироваться по их технической архитектуре и реальному вкладу в безопасность, а не по рекламным обещаниям.
В этом контексте он выделяет три направления:
Фундаментом для всех приложений должна стать концепция CROPS, предложенная в начале марта 2026 года:
Особый упор делается на конфиденциальность как основу свободы. Ethereum Foundation усиливает команды, отвечающие за интеграцию инструментов приватности в базовый слой. Одним из таких решений является Kohaku — модульный стек с открытым кодом для разработки безопасных кошельков.
Будущее интерфейсов Бутерин видит в глубокой интеграции с ИИ-инструментами. Нейросети симулируют транзакции перед их подписанием: пользователь видит понятный итог операции и подтверждает действие вручную лишь в критических ситуациях.
Команда проекта Ethrex совместно с Ethereum Foundation и L2BEAT уже представила код и документацию рабочей среды для нативных роллапов.
Прототип реализует предложение EIP-8079 на базе клиента Ethrex и внедряет новый механизм — прекомпилят EXECUTE. Функция позволяет перезапускать блоки L2 прямо в основной сети, благодаря чему мейннет самостоятельно подтверждает корректность операций.
В настоящее время все L2-решения в экосистеме Ethereum используют для валидации доказательства мошенничества или ZK-схемы. Нативные роллапы предлагают альтернативу: базовый блокчейн пересчитывает состояние сети через EXECUTE. Внешние доказательства больше не требуются. Если концепция докажет эффективность, роллапы смогут наследовать параметры безопасности и программные обновления напрямую от Ethereum.
Несмотря на активность разработчиков, цена криптовалюты продолжает стагнировать. Аналитики CryptoQuant отметили расхождение между востребованностью блокчейна и стоимостью ETH, которая снизилась более чем на 50% от недавних пиков.
Подобное расхождение затрагивает не только пользовательскую базу. Аналитики CryptoQuant зафиксировали резкий всплеск активности смарт-контрактов и автоматизированных протоколов.
Эксперты объясняют разрыв оттоком инвестиций — динамику котировок определяют потоки капитала, а не рост числа пользователей. Из-за «парадокса принятия» Ethereum рискует продолжить снижение вплоть до отметки $1500, заявил исследователь Хулио Морено. При отсутствии качественных сдвигов на рынке актив достигнет этого уровня в конце третьего или начале четвертого квартала.
Впрочем, рекордная сетевая активность может быть обусловлена массовым «отравлением адресов». Данные Etherscan свидетельствуют: после обновления Fusaka число «пылевых» переводов USDT выросло на 612%. Одна из причин всплеска мошеннической активности — снижение сетевых комиссий.
Подводя итоги: эпоха заработка на простом копировании EVM-инфраструктуры подходит к концу. Речь идет о новом векторе развития всей экосистемы.
Нарратив о «спасительных роллапах» теряет актуальность. Сеть эволюционирует в систему, которая либо сама станет глобальным компьютером с пропускной способностью 10 000 TPS на первом уровне, либо выступит базовой средой верификации для тысяч специализированных платформ, отвечающих стандартам CROPS.
Метафора Бутерина о «снятии пиджаков и галстуков» служит призывом вернуться к идеалам шифропанков. Сооснователь проекта ожидает от сообщества большей гибкости и отказа от излишних корпоративных стандартов контроля. Отсылая к специфической интернет-культуре вокруг NFT-коллекции Milady, он отмечает: ради сохранения свободы иногда необходимо выйти из зоны комфорта и символически «выплеснуть вино себе на грудь», избавляясь от прежних рамок.
