МОСКВА, 22 июн — ПРАЙМ, Елена Савельева. Стратегический нефтяной резерв, SPR, на минимуме — 340,3 миллиона баррелей. Такого не было 43 года, с момента создания хранилища. За время военной операции против Ирана Вашингтону пришлось активно задействовать «кубышку», чтобы сдержать взлетевшие цены на топливо. Запасы нужно восполнить, но быстро не получится. О том, что предпримут американцы, — в материале «Прайм».

На фоне конфликта с Ираном администрация Трампа быстро опустошала запасы — по восемь миллионов баррелей в сутки.

В 2022-2023-м масштабную распродажу оттуда устраивал Джо Байден. Так, в конце 2021-го в хранилищах было 600 миллионов баррелей, а к марту 2023-го — чуть более 360.

Нефтяными интервенциями пытались стабилизировать внутренний рынок топлива. Помогло лишь отчасти. В Ассоциации нефтегазовой промышленности (USOGA) ситуацию уже тогда называли угрожающей.

Теперь в SPR менее половины действующей разрешенной емкости (714 миллионов баррелей). Нынешние нефтяные интервенции, как указывают аналитики, действительно помогли затормозить ценовое ралли.

Одиннадцатого марта члены Международного энергетического агентства (МЭА) договорились скоординированно выпустить на рынок из резервов 400 миллионов баррелей. На США пришлось 172 миллиона.

В итоге нефтяные котировки, во-первых, не обновили исторические максимумы, а во-вторых, лишь несколько месяцев продержались выше 100 долларов за баррель, отмечает Михаил Шульгин, главный аналитик центра инвестиционной аналитики СК «Росгосстрах Жизнь».

Вместе с тем, как подчеркивают эксперты, использование SPR дало заметный, но в основном краткосрочный эффект.

«Сгладили шок предложения и снизили пик цен, особенно когда речь шла о резком геополитическом нарушении поставок. Но резерв не заменяет ни рост физического предложения, ни восстановление логистики, ни корректировку спроса. Влияние было существенным в качестве антикризисной подушки, но недостаточным для долгого разворота ценового цикла», — поясняет Александр Гриф, председатель комитета по цифровому и технологическому суверенитету СНГ.

Стратегический резерв нефти — подушка безопасности на случай масштабных перебоев. Его истощение до столь низкого уровня создает определенные риски. Так, если в ближайшее время случится еще один кризис поставок, стабилизировать рынок уже не удастся.

Если кризис возникнет в тот момент, когда США реализуют все свои 172 миллиона баррелей в соответствии с договоренностями с МЭА, можно будет сказать, что этот инструмент исчерпан. Если через год — он еще останется работоспособным, указывает Михаил Шульгин.

«Нынешний уровень означает, что США могут покрывать импорт всего 40-45 дней, раньше этот запас был вдвое больше», — добавляет Ольга Гогаладзе, экономист, эксперт по финансовым рынкам.

Таким образом, в интересах США вновь заполнить «кубышку» как можно скорее. Но это непросто.

Главный ограничитель — технический. По оценкам Минэнерго США, максимальная скорость закачки — 600-700 тысяч баррелей в сутки.

То есть при идеальных условиях для пополнения на 200 миллионов баррелей, до среднего уровня, потребуется около года непрерывной работы на максимальной мощности. В реальности — несколько лет.

Наконец, правительство обязано закупать нефть «по хорошей цене», и непонятно, когда наступит подходящий момент.

Сейчас пополнять рискованно, потому что покупать приходится после периода повышенной волатильности. Если ориентироваться на рабочий диапазон резерва в 450-500 миллионов баррелей, нужно вернуть 109,7-159,7 миллиона. При ценах после временной сделки США — Иран (77,91 за Brent) это 8,5-12,4 миллиарда долларов. А при 84-85 за Brent/WTI — уже 9,3-13,5 миллиарда. Если придется закупать на «дорогом рынке» — это ключевой экономический и политический риск», — поясняет Александр Гриф.

Если соглашение США — Иран окажется устойчивым, пополнение SPR ускорится и подешевеет. Однако снижение мировых цен пока неочевидно. К тому же даже при снятии санкций Тегерану нужно время, чтобы нарастить добычу и экспорт. В конечном итоге возвращение резерва хотя бы к 500 миллионам станет для США задачей ближайших трех-пяти лет.